Проэмий (От Юпитера). От Юпитера начнём, от него — первоистоки Муз: это он у всех на устах, он, кто великой своей силой наполняет перекрёстки, и сходбища мужей, и глубокое море, и морские пристани. Юпитером все мы живём и в нём все нуждаемся. Мы — его род; и он благим знамением десницею своей указует нам путь и понуждает народ к трудам, дабы он пёкся о жизни: когда земля пригоднее для мотыги или для вола — он подаёт знак, и в какую пору должно сеять или кропить водою рассаженные по грядам ростки. Он сам утвердил светила в великом мире, каждое в своём порядке, и, провидя на весь год, дал нам звёзды, чтобы они вразумляли нас, в какой час всякое дело сподручно вершить, дабы всё восходило по верному закону. Итак, его первого умилостивляют, и его же — последним. Великий Отец, великое приращение для смертных, древнее порождение, и прежде всего — сладостные Музы, все вместе, привет мне! и пока я пою светила, если право и закон божественный дозволяют, протяните долгую песнь.

Медведицы (Arcti). Все прочие небесные тела скользят быстрым движением, влекомые вместе с небом равно и ночью и днём: но ось пребывает недвижна и никогда не меняет места; она держит землю, уравновешенную равным весом, и вокруг неё небо вращается великим вихрем. Крайняя точка при том и другом сгибе зовётся полюсом; из них один не виден, другой, к Борею, тянется ввысь до пределов вышнего Океана. Его опоясывают Медведицы, славные именем Воза, которых наши привыкли называть Семью Волами. Голова одной глядит на пылающую спину другой, и вращающийся свод влечёт их попеременно, склонённых вперёд на самые плечи. С Крита, если позволено верить, пришли они к светлым твердыням неба, покинув дом. Так пожелал Юпитер, которого, когда он играл младенцем средь благоуханных трав, положили в приветную пещеру Дикты, близ Идейской горы, и вскармливали целый год, пока Диктейские Корибанты обманывали Сатурна. Из этих двух одна зовётся у греков Киносурой; другая именуется Геликой, что указывает ахейцам на море, каким курсом надлежит поворачивать корабль; но именно Гелике в ночи доверяются как водительнице финикийцы в пучине. Однако первая блистает ярче, усыпанная более светлыми звёздами, и широкая, она тотчас видна с первого часа ночи. Вторая мала; но морякам в ней есть польза: ибо она вращается коротким бегом по внутреннему кругу, и являет вернейшие знаки сидонским мореходам.

Дракон (Draco). Меж ними, словно река стремительным потоком, снизу ползёт мрачный Дракон и, свиваясь поверху, слагая из тела изогнутые извивы, которых псы Арктического залива касаются, сами не омочены. Но Гелику окружает гряда его крайнего хвоста; там, где изгиб его кольца, лежит голова Медведицы Киносуры: однако она касается его стопами, от самого темени до бока. Здесь же Змей вновь поворачивает вспять обратным своим бегом. Не одна лишь звезда сияет, украшая его голову; виски его отмечены двойным пыланием, и из свирепых глаз пылают два жарких огня, и единою лучистою звездой светится его подбородок; голову склонённую и назад запрокинутую на округлой шее — ты сказал бы, что впивает он взор в хвост большей Медведицы. Правые части хвоста обращены к концам головы. Здесь голова чуть опускается и внезапно прячется, где восход и закат смешаны в одной стороне.

Коленопреклонённый (Engonasin / Геркулес). Рядом, словно усталый образ скорбящего мужа, обращается фигура: кто он, никто не сказал бы тебе наверное, ни каким трудом он измождён; однако зовут его Энгонасин, оттого что несётся он, опираясь на колени. Он простирает обе руки в противоположные стороны, и над плечами раскинут с распростёртыми локтями, и над ликом Змея, что дышит огнём из полых ноздрей, он водружает след правой своей стопы.

Венец (Corona). Здесь помещён тот Венец необычайного блеска. Его, в свидетельство любви своей к Ариадне, Вакх вознёс на небо, там, где расступается спина Коленопреклонённого. Подле его плеч покоится венок. Близ головы Змееносца,

Змееносец (Ophiuchus). которого греки именуют ясным именем Офиух, есть голова Коленопреклонённого; и от самого темени Коленопреклонённого ты весьма легко распознаешь сияющие звёзды другого. Над двойными его плечами видится утверждённой сверкающая звезда такого вида, такого блеска, что сияет она, как луна светит в ответ, когда полна светом. Не равна сила в близнечных его руках, хотя у них нет недостатка в блеске, и не самая малая их громада; однако блеск их тонок, со светом, рассеянным окрест. Двойным гнётом ладоней он держит Змея крепко, и сам остаётся им связан всем телом; ибо Змей опоясывает мужа посредине, под грудью. Он же, тяжко налегая, ставит свои стопы, и теснит ногами глаза и грудь Скорпиона. Стиснутый правой рукою, Венец восходит; но с левой стороны Миноин венок касается верха его щёк.

Клешни (Chelae / Весы). Под его извивом ты будешь искать Клешни, с их огромным телом, которые, однако, при своей громаде не мечут большого блеска.

Страж Медведицы (Arctophylax / Боот). Самой Гелике следует некто, обличьем не отличный от пастуха, Страж Медведицы, в просторечии зовущийся Боотом, оттого что гонит он пред собою Медведицу, словно впряжённую дышлом. Светел он, и под грудью его видится утверждённой звезда, сверкающая лучами, ясного имени — Арктур.

Дева (Virgo). Здесь, под стопами Боота, выходит, особо стоящая, Дева, держащая яркий колос, телом сияя. Отец ли ей Астрей, что слывёт равно отцом созвездий и звёзд, или некто иной, — да будет она благосклонна: так молва повествует обычно. Некогда Астрея обитала на земле, покинув небо, и не гнушалась сходбищ древних людей, и не презирала навещать собрания жён; не ведая смерти, осела она, смешавшись со смертным родом, радуясь имени Справедливости; и старцам собравшимся, будь то на великом форуме, будь то на широкой площади, прилежно диктовала она народам гражданские законы. Не было ещё злой тяжбы, и раздор не был ведом, ни свирепый мятеж не приводил в неистовство переменчивую толпу, ни свирепые проливы не чувствовали гнёта дерзких килей; но, бороздя землю влекомым волами лемехом, предпочитали они жить, довольствуясь скудным обиходом, ибо Богиня доставляла праведным всё из полного рога. Такою она пребывала, пока золотой род пребывал на святой земле. Но не слишком радовалась она металлу серебра; и с переменою нравов переменилась прежде и её воля, и редко соединяла она своё божество с худшим родом. Одна лишь сходила она, спускаясь с суровых гор к ночи, никого не обольщая нежными речами. Но едва приходила она к великим городам людей, карала она их нечестивые злодеяния грозными словами: ‹<Отныне не считаю себя достойной являться вам на глаза, о выродившийся род, ныне — второе порождение первого порождения, и сами вы родите внуков ещё более выродившихся, вновь и вновь. Тогда свирепые войны нависнут над родом людским, и неслыханные бойни грянут, и за виною спутницей последует ей кара›>. Так молвила она и оставила народы, ещё устремлявшие на неё лица, и направилась к горам и непроходимым дебрям лесов. Этот век она оставила жизни и оставила его потомство. Тогда-то железный род внезапно возник, и дерзнул первым выковать смертоносный меч, и вкусить рукою бычка, укрощённого и объезженного. Тогда Богиня, возненавидев смертный род, взлетела ввысь и осела в царстве Юпитера, в части небес; получив в удел сияющее место, где в ясную ночь Дева блистает приметная, соседка Боота. Над нею обращаются её двойные плечи, и крыло

Виноградарь (Praevindemiator / Протригетер). вправо, зовущееся греческим именем Протригетер, сверкающая звезда такого вида и такого блеска, как та, что вращается под хвостом огромной Медведицы. Та поистине пылает; но и у этой Девы есть звёзды более пылающие, которые ты сможешь отыскать с малым трудом. Ибо ещё пред её стопами, отмеченная великим блеском, сияет звезда; затем первая восходит у плеч, вторая у чресл. Третья простирает свой свет под хвостом, у самого колена. Прочие же мерцают рассеянно, там и сям, без имени.

Близнецы (Gemini). А рождённых Близнецов ты увидишь под головою Медведицы: под средину их подложен Рак, а у ног удержан великий Лев, сотрясающий из тела трепетное пламя. Здесь стезя Феба разворачивает свои высочайшие жары: тогда никакие колосья не являются по возделанным нивам; и при самом начале солнца сквозь лазурь неба, при этом движении лучезарного, Этесийские ветры, собравшись, налегают на воды пучины и веют долгим дуновением. Тогда да не будет мне по нраву весло, что нужно скудному плоту, но ладья достаточно большая и удобная для ветра, с прямым кормилом.

Возничий (Erichthonius / Auriga). Если желаешь ты узнать Возничего и звёзды Возничего, и какая-нибудь молва о Козе достигла твоих ушей, и о Козлятах вместе, чьи два огня нередко видят люди средь разгневанного моря, где мечутся тела погибших: ты найдёшь Возничего, огромного; всем телом несётся он, сокрытый под левою стороной Близнецов. Напротив его головы свирепоокая Гелика держит стражу. Светлая Коза владеет его левым плечом; полагают, что некогда дала она свои сосцы вскормить ещё малому Громовержцу; служители Юпитера назвали её Оленийской козою. Но она наделена великим и сияющим знаком. Напротив неё Козлята мечут смертным малый огонь, в руках Возничего; и, держась его следов, рогатый Телец напрягается, крепкий своим могучим телом, которого ты мог бы распознать без труда.

Телец (Taurus). Ибо украшают его звёзды, не требующие знака, принесённого извне, которые образуют его живую голову с той и другой стороны, рассыпая славные огни по всему его челу. Эти звёзды греки привыкли называть Гиадами. Но правая стопа Возничего и левый рог Тельца мерцают единым огнём, и оба несутся вместе. Но вол, когда Возничий идёт впереди, устремляется к широкому Океану, хотя восходят они вместе из тихих волн моря.

Цефей (Cepheus). Более того, древнейший дом Цефея, сына Иаса, ведом своими скорбями, который Юпитер, виновник его рода, внезапно водрузил среди славных звёзд. Ибо сам он обращается у самой спины Медведицы Киносуры, сын Иаса, простирая руки с раскрытыми ладонями; и от крайнего хвоста Медведицы мерная нить отмеряет каждую стопу, насколько стопа отстоит от стопы.

Кассиопея (Cassiepea). Но если ты чуть отведёшь свои очи от пояса Цефея, обратившись к передним рядам свирепого Дракона, здесь будет Кассиопея, которую ты не смог бы разглядеть при полной луне, тусклая видом своих звёзд. Ибо звёзды её не часты, и не сомкнутые созвездия слагают из разных своих огней один выдающийся огонь: но, как засов, приставленный к створке двойных дверей, запирает крепко врата, утверждённые препоной, так и эти звёзды, поставленные порознь, дают ей этот облик, каждая сама по себе; и сама она простёрта с раскинутыми руками, не иначе как та, что сожалеет о несправедливом жребии дочери.

Андромеда (Andromeda). Ибо близ неё, с сияющим телом, обращается Андромеда, бегущая в скорби от взора своей матери: чтобы отыскать её ночью, не нужно тревожного труда; столь светла её голова, столь великой звездой пылают оба плеча, и верхние стопы, и струящиеся одежды. И она простирает руки в разные стороны, и, как прежде, так и ныне в великом мире её цепи не облегчают ладоней, утомлённых тяжким бременем.

Конь (Equus / Пегас). Подле неё тот Конь, сотрясающий гриву сверкающим блеском, касается брюхом верха её головы, и единая звезда, соединяя, держит обе формы общим светом, желая сплести из звёзд вечный узел. Но бок и плечи скакуна расписывают три звезды, звёзды, что стоят порознь одна от другой на равном расстоянии, необычайного блеска, которым не равны ни высокая голова, ни длинная шея; но последняя из пылающей челюсти ничем не уступает в блеске этим прочим четырём, сама сияя, средняя среди мерцающих звёзд. Не четвероногий он здесь, но до полубрюха благородный конь являет приметным свой почтенный лик. Молва гласит, что некогда на вершинах Геликона он даровал нам Гиппокренову влагу. Тогда ещё не была омочена зелень Аонийской горы плодоносной струёй; едва копыто благородного жеребёнка ударило в землю, тотчас выпрыгнул огромный источник, откуда первые пастухи назвали его конским. Тот источник, каплющий со скал, орошает твои поля, Феспийская земля; но Конь, за столь великий дар, украшает светлые святилища великого неба.

Овен (Aries). Далее лепится Овен с витыми рогами. Он, вовеки гонимый по долгим кругам, бежит не ленивее знака Медведицы Киносуры, однако томный и тусклый, словно луна притупляет остриё его пламени, вращается он близ пояса Андромеды. Вблизи, под нею, ты сможешь распознать его по этой опоре: ибо он трёт средину неба, как прежде те Клешни, и грудь, где различима грудь Ориона.

Треугольник (Deltoton). И близко ты увидишь малый знак, под светлою грудью Андромеды, который греки привыкли называть Дельтотон, оттого что фигура сияет подобием их буквы. У него с той и другой стороны выступает бок, проведённый равной длиною; но не третья часть его бока, ибо она меньше их, однако сияет он, славный звёздами, поставленными далеко и густо.

Рыбы (Pisces). Чуть ниже Овен, и более склонён к Австру; и ещё неистовее, чем он, Рыбы, из которых одна чуть скользит впереди и более задета грозно шумящими крыльями Аквилона. И от их хвостов, словно медные цепи, надолго разведённые врозь, ползут они сквозь огни, и наконец сцепляются вместе, сообща, на единой звезде, которую древние привыкли называть Небесным Узлом.

Персей (Perseus). Если от левого плеча Андромеды ты продолжишь искать, ты сможешь распознать Рыбу, помещённую над нею; рождённого от её стоп, ты увидишь Персея, сына могучего Юпитера, стопы, которые держит Персей у своих плеч, телом утверждённый, когда дуновения бьют из самой области Аквилона. Он простирает правую руку к седалищу Кассиопеи, и стопы свои порознь, обутые подобающими сандалиями, словно, осыпанный пылью, внезапно соскользнув с земли, несёт он себя путником на небо, под великий свод.

Плеяды (Vergiliae). Но подле левого колена, со всех сторон расположенные, ты увидишь малые Плеяды с их тонким светом. Их семь обычно именуют, по древнему обычаю, звёздами, однако поистине видны шесть, малые повсюду. Но не подобает думать, что одна погибла; скорее впустую, опрометчиво, толпою, без всякого основания, зовут их семью, как установили древние поэты, что удостаивают их всех вечным именем на века: Алкиона, и Меропа, Келено, и Тайгета, Электра, и Стеропа, и с ними святейшая Майя. Эти светят слабо, скользя малым светом: но имя знака велико, и зовётся оно славным, оттого что и являет начало лета, и после, отверзая восходы зимней поры, вразумляет смертных вверить семена земле.

Лира (Lyra). Затем видится Лира, поставленная легко и выгнутая; которую Меркурий, говорят, некогда сладил малыми руками в колыбели и поместил на высоком седалище; которая, соскользнув вниз, осела к левому колену Коленопреклонённого и прильнула меж согнутым коленом Коленопреклонённого и головой Птицы.

Лебедь (Cycnus). Ибо есть Птица, крылатая, что летит под широким покровом неба и, скользя, рассекает воздух двойными перьями. Одна часть её темна и лишена света; другая горит огнями ни малыми, ни яркими, но мечет умеренный свет, сотрясая его из тела. Правым крылом она тщится ударить правую ладонь Цефея; и уже поистине копыто крепкого Коня, подле крыла его пернатого тела, склонилось резко вниз.

Конь, Козерог и Водолей (Equus). Но сам тот Конь, скользя, удержан обеими Рыбами; шею его справа ласкает Водолей. Позднее посещает мощь Коня закаты земли, чем холодный Козерог, дышащий студёным морозом из крепкого тела, великий щетинистый Козерог на своём кругу; которого, когда Титан облёк непрерывным светом, он сгибает и заворачивает свою колесницу в зимнюю пору. Остерегись вверять себя морю в этот месяц: ибо дневной промежуток будет скользить недолго; зимняя ночь не обернётся быстрым бегом; влажная заря на твои сетования не явит себя скорее, вестница светлого солнца. Но Австр будет бить пучину могучею силой; тогда расколотое тело сотрясётся дрожащим холодом. Однако годы ныне скользят всю пору напролёт, и не уступают ни одному из знаков, и не избегают дуновений, и не страшатся седых волн с их грозящим рокотом. Но моряки, подобные лысухам и плавающему нырку, бросая тревожные взоры по всему морю, тщетно ищут берегов, что нигде им не покорны, пока тонкая доска отделяет их от чёрного Орка.

Стрелец (Sagittipotens / Sagittarius). И в месяце вышнем тоже, когда исхожены корабль и море, когда Стрелец поддерживает круг солнца, не думай, что много легче угрожают опасности, и осторожно вытаскивай корму прежде чёрной тьмы. Ибо ныне вблизи, на краткий срок, свет под рукою. Моряки смогут узнать этот знак при его приходе: ибо, когда ночь близка к паденью, можно будет увидеть, как Скорпион, являя себя, восходит ввысь, влача за собою силою тела согнутый Лук. Но Скорпион не намного впереди; однако первым выходит он из волн. Ныне вверху ты увидишь, что там голова меньшей Медведицы, и более прямо обращается к высочайшему кругу. Тогда Орион ныне погребает всё своё тело близ самого конца ночи, и Цефей сокрыт глубоко до чресл, столкнутый рукою в тени.

Стрела (Sagitta). Здесь, без стрелка, лежит одна сверкающая Стрела, подле которой светлокрылая Птица вращается; и склонена она чуть более к дуновениям Аквилона.

Орёл (Aquila). Но подле неё Орёл несёт себя с пылающим телом, лаская огненосный эфир трепещущими перьями, не со слишком огромным телом, но знак, что, скорбный для печальных, являет он морякам, возмущая моря.

Дельфин (Delphinus). Затем, подле рогов великого Козерога, изогнутый Дельфин лежит, озарённый не чрезмерным блеском; кроме четверных звёзд, помещённых у него на лбу, которые единый промежуток разделяет надвое: прочая часть его, широкая, ползёт с тонким светом. Те огни, что блистают из его сверкающей пасти, помещены среди холодных частей к Аквилону, и меж пространством и следами радостного солнца. Но нижняя часть Дельфина видится разлитой меж путём солнца и дуновениями ветра, где дыхание высочайшего Австра прорывается своею силой.

Орион (Orion). Затем Орион, напрягаясь косым телом, держит нижние части свирепоокого Тельца. Кто, взирая на небо в ясную ночь, не видел его, раскинутого широко, тот едва ли поистине может надеяться, что сумеет узнать прочие знаки.

Пёс (Canis / Сириус). Ибо под его стопами рдяным светом сияет тот пылающий Пёс, мерцающий светом своих звёзд. Тёмное брюхо покрывает его под грудью; и, дыша пламенем из всего неистового тела, прорывается он сильными порывами зноеносных огней. Весь жар мечется на смертных, сверкая из его пасти: греки зовут его славным именем Сириус. Когда этот Пёс вознёс себя вместе с солнцем к высям неба, не дозволяет он деревьям, под покровом листвы, напрасно держать свои плоды, повисшие в нерешимости. Ибо у тех, чьи корни обняла и стиснула земля, он, умножая их жизнь, ласкает живительным пламенем. Но у тех, чьи корни не могут расколоть землю, обнажает он сучья от листвы и стволы от коры. Чувствуем мы его и когда тянется он к западным берегам. Прочие звёзды слабы для означения его членов.

Заяц (Lepus). Подле него, и под стопами, о которых мы сказали прежде, Ориона, лежит легконогий Заяц. Он бежит, страшась ужасных ударов острой морды, трепеща: ибо Пёс преследует его следы враждебным бегом, гоня его стремглав, ныне лишь чуть восходя, никогда не унимая бега неутомимым телом.

Корабль (Argo). Но у хвоста Пса, скользя, проскальзывает Арго, неся пред собою обращённую корму со светом: не так, как иные корабли в пучине привыкли ставить носы впереди, рассекая Нептуновы луга своим клювом; но обращённый назад несёт себя по областям неба. Подобно тому как, начиная достигать безопасных пристаней, моряки поворачивают корабль с его великой тяжестью и влекут обращённую корму к желанному берегу; так древняя Арго, обращённая, скользит над эфиром; и от носа до высокой мачты она без света, но от мачты до кормы видится с ясным сиянием. Затем кормило, сияя рассеянным светом, касается задних следов светлого Пса.

Морское Чудовище (Pistrix / Кит). Далее, вдали и помещённое в безопасности, свирепое Чудовище морское всё же стремится искать Андромеду и выслеживает её, помещённую повсюду к крепким дуновениям Аквилона, в лазури, ограниченное в частях Австра.

Река (Eridanus). Овен покрывает её, и Рыбы своим чешуйчатым телом, когда касается она телом берегов светлой реки. Ибо ты увидишь и Эридан, помещённый в части неба, тот скорбный поток великой силы, который скорбящие сёстры Фаэтона часто кропили своими слезами, оплакивая его гибель сетующим голосом. Этого Змея ты сможешь увидеть под левою подошвой Ориона; и ты увидишь длинные Узы, что держат Рыб, помещённые в части хвостов, смешанные с рекою, обращаясь вспять к спине Чудовища. Здесь они связаны единою звездой, которую мечет из себя хребет Чудовища, сияя сильным светом. Далее многие малые, с тонким светом, видятся разлитыми и рассыпанными меж Чудовищем, и все звёзды, которые Заяц, страшась острого укуса, покрывает, и кормило. Ибо им ни имени, ни твёрдого облика древние, кажется, не установили. Ибо те, что природа отполировала яркими звёздами и расписала, означая их формы разным светом, их тот страж звёзд отметил с рассуждением и означил небесные знаки истинным именем. Но эти, что разлиты со скудным светом, звёзды сходного вида и равного блеска, он не смог прояснить нам ведомым обличьем.

Южная Рыба (Piscis Australis). Далее та, которую привыкли называть Южною Рыбой, вращается ниже Козерога, к Австру, наблюдая за Чудовищем, цепляясь вдали от тех других Рыб.

Водолей (Aquarius). Но вблизи ты увидишь, все лишённые имени, меж Чудовищем и Рыбой, что мы назвали Южною, звёзды, рассыпанные под стопами лучезарного Водолея. Подле них Водолей льёт из правой руки тусклый поток, который светится скудною белизной своих звёзд. Однако из многих два огня блистают далеко: один будет виден под великими стопами Водолея; другой, упавший из холодного течения источника, прильнул под терноносным хвостом Чудовища; эти тонкие звёзды именуются Водами. Здесь иные порхают, светлые малым светом, и заходят под передние следы стоп великого Лукодержца и, тусклые, уступают без имени.

Жертвенник (Ara). Затем, подле сверкающего острия Скорпиона, ты увидишь Жертвенник, который дыхание Австра ласкает своим дуновением, который на краткий срок переплывает вышние пороги: ибо помещён он вдали, в части, противоположной Арктуру. Арктуру Юпитер дал великое пространство вверху; Жертвеннику он определил малый круг в нижней части. Однако эта ночь, посещая эти области в своём вечном беге, дала знаки морякам, чтобы все могли узнать, сжалившись над грозными отовсюду бедствиями людей. Ибо когда ты увидишь, сияющий без тёмных туч, Жертвенник, помещённый под средней областью неба, с верхнею частью, покрытой тёмною мглой, тогда, избегая, беги Австра с его могучею силой: которого если, провидя, ты избежишь, поставив всю снасть тщательно на место, ты скользнёшь невредим сквозь волны. Но если тяжкий ветер обрушится неистовым дуновением, он сломает высокие мачты своею утверждённою силой, так что ничто не сможет смягчить свирепые бури, если со стороны Аквилона не начнёт Жертвенник гнать тёмную тучу и не разведёт её внезапными дуновениями.

Кентавр (Centaurus). Но если Кентавр будет иметь плечи в средине неба, и сам понесётся, окутанный лазоревою тучей, и оденет Жертвенник, помрачив его, тонкою тенью, тогда при закате знаков должно страшиться силы Фавония. Но тот Кентавр, помещённый на высоком седалище, где вносит себя светлый, сияющий Скорпион, под ним, неся вперёд свою мужскую часть, уступает, спеша подвести конские части под Клешни. Здесь, простирая правую руку, где удержан огромный четвероногий зверь, которому никто из греков не дал верного имени, он тянется и, свирепый, движется к светлому Жертвеннику.

Гидра (Hydra). Здесь Гидра поднимает себя из нижних частей, стремительным скольжением, змея с изогнутым телом. Извивая голову и глаза к спине Скорпиона и, выгнутым кольцом подходя под нижние части Льва, касается она Кентавра, скользкая, своим гладким хвостом: и в средине её кольца сияет в ответ блистающий Кратер: на конце её сверкающий пернатым телом Ворон бьёт клювом. И здесь, под самыми Близнецами, впереди Пса, тот, что несётся под греческим именем Процион. Таковы знаки, которые, наблюдая в ночную пору и желая узнать вечное движение мира, ты увидишь облетающими небо законным бегом. Ибо те пять звёзд, что привыкли скользить по кругу двенадцати Знаков, не могут быть означены сходным рассуждением; ибо следы, которые они оставляют в беге, не всегда несутся, протёртые, по тому же пространству. Так предпочитают они блуждать, странствуя сквозь облака неба, и измерять свои круги переменчивым движением. Они образуют великие годы долгого времени, когда возвращаются к тому же знаку под покровом неба: чьих полных бегов я ныне не могу развернуть. Но эти, что вовеки вращаются в верном кругу, неподвижные, я изложу, вместе с великими кругами, народам.

Небесные круги. Четыре круга, облетающие мир вечным светом, несутся, звездоносные, неся свои знаки, объемля землю, подпёртые под покровом неба: от них ты узнаешь летучие огни годов, которые можно будет различить, усеянные густыми знаками. Затем великие круги, широкие великим светом, связанные друг с другом и слаженные небесными узлами, два ты увидишь поставленными на равном расстоянии от двух. Ибо если, познавая небо в ночную пору, когда никакая помрачающая мгла не стёрла звёзд, и Луна не превзошла звёзд полным светом, ты увидел великий белый Круг, ползущий ярко: это означен Млечный, сияющий чрезмерною белизной. Он не сплетает непрерывного круга. Четыре других несутся, сияя сходною громадой: но говорят, что он много превосходит верхние два протяжённостью и широко облетает пещеры неба. Из них один, касаясь дуновений Аквилона, вращается, устремляясь к светлому лику Близнецов; затем, держа в себе пылающее колено, несёт он оба плеча Возничего. Его Персей касается левою голенью и левым плечом. Но удержан он с правой стороны Андромеды; её рука глядит к Борею, локоть её — к Австру. Конь ставит на него две стопы; и вместе Птица кладёт голову и, тело изогнув, спину. Змееносец напирает на него плечами. Она, отступая, следует к Австру, Дева, избегая его телом. Но всё пространство оденет великий Лев, и Рак, сияющий ясным светом, в котором, остановившись, летний Сол поворачивает вспять свой бег, означая телом средину своих переходов. Здесь весь он рассечён посредине: тот другой, под полыми покровами раковин, имеет свет внутри и снаружи: но грозная сила свирепого Льва владеет кругом крепкою грудью и брюхом. Если ты сможешь узнать этот круг, разделённый на восемь частей, ты найдёшь, что в верхнем кругу вращаются пять на равном расстоянии, а три части оставлены, которые в ночную пору посещает нижняя сила. Один соединён с Раком от дуновений Борея; другой напротив напирает от нижних Австров. Разделяя средину, этот рассекает снизу Козерога, и стопы Водолея, льющего холодный ручей, и лазоревый хвост свирепого Чудовища, и того сияющего Зайца; затем стопы Пса, и вместе держит широкий Аргивский Корабль с его ясным светом; и спину Кентавра, и несёт остриё Скорпиона: затем владеет он утверждённым Луком Стрельца. Этот круг, уступая от звонких дуновений Аквилона к Австру, пылающее колесо Солнца касается последним; оттуда, согнутый в зимнюю пору, возвращает он свои седалища ввысь. Этому кругу пять частей отданы ночных, три, говорят, принадлежат вышнему свету. Меж этими двумя он, кажется, держит среднюю часть, столь великую, сколь велик будет сияющий Млечный круг: в котором осенью, и вновь весенним светом, солнце уравнивает промежуток дня со временем ночи. Держа его, Овен слабо светится всем телом, и согнутым коленом напирает огромный Телец. Орион несётся, касаясь его светлою грудью. Гидра держит его извивом; Кратер и Ворон льнут к нему, и немногие звёзды Клешней: равно колени Змееносца, и Птица, крылатый вестник высочайшего Юпитера, напирает; подле него Конь касается его головою и светом шеи. Их ось поддерживает, разъятые на равном расстоянии, проходя сквозь их средину от самого темени неба. Но тот четвёртый Круг, с его ясным светом, держит крайними частями крайние круги, и вместе рассечён от средины своею среднею частью, и косой несётся среди них, сияя светом: так что никто, кому ученейшая Паллада своею святою рукой сама даровала искусное умение в началах ремесла, не смог бы столь хитро выточить витые круги, как согнуты они на небе божественною силой, опоясывая землю, украшая мир светом, держа звёзды, подпёртые поперечным сводом. Эти четыре все вращаются одним движением. Но тот один, косо вплетённый меж тремя кругами, держит свой бег настолько выше земель, насколько Козерог разделён пространством от Рака; и под землями пространство по необходимости равно. И сколь велики лучи, что мечем мы из нашего света, которыми касаемся мы этого выгнутого круга неба, шесть таких частей смогут подойти под него, держа на равном расстоянии по два небесных знака. Этот греки зовут Зодиаком; а наши Латины назовут его истинным именем знаконосным кругом: ибо, вращаясь, несёт он двенадцать пылающих знаков. Зноеносен раскрывающий жаркие звёзды Рак. Под ним уступает, сияя, грозная сила Льва, за которым следует, рдея телом, Дева, затем выброшенные ясным светом Клешни; и сама следует, сияя, великая сила Скорпиона. Затем Стрелец держит в правой руке согнутый лук. За ним Козерог ликом своим устремляется идти. Затем влажный Водолей светится кругу на своём месте. Далее чешуеносные Рыбы змеятся в игре; чей спутник — Овен, скользящий тусклым светом, и Телец, колено согнув, тело выбросив вперёд, и Близнецы, мечущие яркий огонь своими светами. Их Солнце вращает, облетая вечным светом, свершая годовые поры своим вращающимся бегом. Сколько круга, свершённого, гонится под землями, столько же его, открытого, стоит вверху для смертных. Шесть знаков вечно уступают, скользя каждою ночью, и столько же сияющих знаков небо вновь видит. Это пространство, переплывая, ночь свершает слепыми тенями, которое над землями оставлено в начале ночи, подпёртое от знаконосного круга и от порядка знаков.

Восходы и закаты знаков. Но если ты желаешь узнать верные бега Солнца, ты будешь наблюдать восходы Знаков в ночную пору; ибо восходящий Титан всегда влечёт за собою один знак. Но если высокая гора, заслоняя знаки, преградит, или тучи слепою мглой отнимут свет, взяв сам верные приметы с покрова неба, ты сможешь узнать все восходы и закаты. Какие восходят вместе, ты увидишь; какие в то же время устремляются к закату в ночную пору, ты узнаешь. Ибо едва Рак вознёс всего себя в вышнем свете, тотчас уступает Венец, скользя вниз; и посещает он нижние области, до самого хвоста Рыбы. Венец, усеянный звёздами, держит одну половину уже вверху, а другою частью отброшен назад: которому всё же следует Рыба, не вся увлечённая к теням, но, покрытая в верхнем теле, уступает: и Змееносец прячет, от колен до плеч, великого изогнутого Змея, от своей крепкой шеи. Ныне же Страж Медведицы рассечён неравною частью: ибо короче видится он от светлой части неба; больший, низвергнутый, владеет нижними тенями. Четыре знака привык он, заходя, увлекать с собою из знаконосного круга; затем позднее он удаляется, когда насытился вышним светом, погружаясь светлым телом после средины ночи. Эти тусклые знаки земля, вращаясь, скрывает. Но с другой части, с ясными огнями, блуждает Орион, сияя плечами и широкою грудью, и держа в правой руке Меч, не лишённый света. Но когда сила Льва отверзается из земель, всё, что Рак вознёс при своём светлом восходе, уступает, помрачённое; равно великая сила Орла прогнана, и Коленопреклонённый, оседая согнутым телом, ныне почти изгнанный из вышнего света, уступает: но оставляет он левое колено и светлую подошву вверху. Тогда напротив него восходит светлая голова Гидры, и Заяц, и Процион, что, пылая, вносит себя впереди Пса; затем являются первые следы Пса. Гоня с неба немало знаков, внезапно восходит Дева, рдея ярким светом. Уступает светлая Киллена-Лира, погружается под волну Дельфин, равно скрывается прогнанная Стрела, и Птица отступает к самому концу хвоста и к передним перьям, и великая Река равно соскальзывает вниз. Здесь Конь блёкнет с головы и долгой шеи. Далее ныне восходит Змей со светлым телом; и Гидра светит смертным до самого Кратера. Затем Пёс являет свои задние стопы, и после сам влечёт корму с ясным светом. Корабль следует, скользя сквозь огни неба; являет он среднюю мачту лучистым стволом; и ныне наконец Дева вышла всем телом. Но когда Клешни выходят тусклым телом, восходит равно Боот с обильным светом, на чьём обращённом теле утверждён Арктур; и ныне вся Арго, сияя вверху, скользит вперёд, и Гидра, оттого что держится раскинутою широко по небу, ещё не вся открыта; ибо тень покрывает её хвост. Но Змееносец сияет вновь обновлённым светом. Ныне правое колено и голень, украшенную светом, поднимает тот, что, лишённый ведомого имени, Коленопреклонённый, что вовеки касается пределов Аркадской Лиры; которого мы весьма часто видели в одну ночь угасшим и взошедшим, так что, переплывая, удвоил он свой малый круг. Он поднимает колено и голень ввысь с Клешнями: но сам он, стремглав, удержан в тёмной ночи, пока Скорпион и Стрелец посещают огни неба. Ибо Скорпион раскинет средину вместе с собою; но Лук, восходя, попытается поднять всего себя в небо. Он, поднятый с тремя знаками, светит всем телом: но Венец восходит из своей средней части, и хвост Кентавра сияет крайним блеском. Здесь ныне весь Конь скрывает себя в слепых тенях, мимо которого пролетает Птица, сияя рдяным пером. Заходит светлая голова Андромеды, и свирепое Чудовище соскальзывает вниз, ища свои ужасные пиршества, губительное. Напротив него Цефей не перестаёт простирать ладони: она погружается и прячется, лазоревая, до самого хребта. Но Цефей запрокидывает голову, и плечи, и ладони. Но когда восстанет неистовая сила Скорпиона, раскинутая широко и летящая, она соскальзывает в земли; и Орион, поражённый страхом, скрывается вместе с нею. С твоего дозволения, Дева, да разверну я причину этого страха: приди ко мне, молю, умилостивленная, Диана. Таково сказание людей, эта молва блуждает по землям; что некогда Орион, говорят, наложил насильственные руки на Диану, блуждая, обезумевший, на высоких холмах, которые держит Хиос, утверждённый в Эгейской пучине, Хиос, чьи рамена зелёная лоза одевает своим покровом. Он, исступлённый, с обезумевшим сердцем, убивал диких зверей, жаждая украсить блистательные пиршества Энопиона. Но внезапно остров, поражённый стопами Дианы, расступился и, вырывая рассыпанные скалы, сотряс их и осветил слепые впадины светом: из которых вышел, с огромным телом, пред ним, враждебный Скорпион, неся вперёд своё скорбное остриё. Он поразил охотника, жадного в охоте, могучим ударом, вонзив смертоносный яд сквозь раны в его жилы: тот, умирая, устлал землю своим тяжким телом. Поэтому, когда Скорпион возносит себя великими огнями, Орион, бежа, вверяет своё тело землям. Тогда же бежит Андромеда, и Нептуново Чудовище целиком таится; уступает, обращённый телом, Цефей, касаясь крайних земель средним телом. Он может погрузить голову и верхние части; но нижняя тень никогда не оденет его чресл: ибо Медведицы, облетая своим светом, удерживают его голени. Она тоже скользит в то же время, слёзная, ища свою дочь, Кассиопея; и не с честью прогнана она с неба, но несётся, касаясь, с венцом, обращённым вниз, сперва земель, потом плечами, с опрокинутым седалищем, влечётся. Эту кару возлагают на неё благие Нереиды, с которыми, как говорят, дерзнула она состязаться красотой. Заходит она, склонённая: но другая часть Венца взошла, и ныне вся Гидра раскинута с хвостом. Но Кентавр вырывает голову и всего себя из тёмных теней, оставляя малые следы передних ног покрытыми: едва раскрывает он свои огни, сам держит он зверя в правой руке. Но прочие ожидают восхода великого Лука. Затем вперёд скользит Змееносец, головою и руками: вместе Змей выносит голову и крайний свет своего изогнутого тела. Здесь тот Коленопреклонённый восходит, обращённый телом, облетая брюхо, голени, плечи, и вместе грудь, и мечя лучи правою рукой радостным светом. Затем, когда Стрелец начал посещать вышние огни, выходит голова Коленопреклонённого, и вместе возносит себя светлая Лира, и выступает телом Цефей. Тот пылающий Пёс уступает всем телом. Скрывается Орион, заходит и Заяц, сокрытый тенью; нижние огни Возничего падают в своём скольжении. Затем Козерог, заходя, гонит с высокого темени Возничего, и грозящую Козу, и малых Козлят равно, и гонит вниз великий Корабль древнего имени. Подавлен Процион. Выходят крылатым скольжением из земель птицы. Является светлая Стрела. Оставляя правую голень и стопу, Персей заходит в нижние места; затем, уступая, Арго оставляется с кормы. Но после того как Водолей посетил вышний круг, и восходит святейшее седалище Южного Жертвенника; и Конь возносит себя ввысь плечом и передними ногами. Ночь не может помрачить противоположный хвост Кентавра, скатывая его к нижним частям, ни его голову, и широкие плечи, и великую грудь; и у Гидры, что ближе всего к его шее, увлекает она вниз кольцо и скрывает её рдеющую пасть. Но прочие долго стоят с лучезарным светом, и не уступают сверху, с полузверем, ликами, пока не восстанут Рыбы своим сдвоенным телом. И восходит Рыба, близкая к Козерогу, из моря, в другой части ожидая восхода надвигающегося светила: так плечи Андромеды, и славные голени с усталыми ладонями, восходят в разделённую пору знаков. Когда впервые Рыбы взойдут из ровных волн, тебе будет дано увидеть правые части Андромеды. Но Овен, оставляя нижние места, являет её левые землям. В ту пору почти ты увидишь Жертвенник, хранящий западные пределы моря, и Персея до самых плеч в восточной части. Сомнительно, медлящий ли Овен влечёт грудь Персея, или Телец: с Тельцом облетает он эфир. Но я не подумал бы, что они перестают, когда восходит Телец: ибо близ них сияют звёзды Возничего, которого всё же не вполне Телец влечёт в ясные дуновения света, но завершается он среди самих Близнецов, но двойные Козлята, и Коза с левою стопой, с Волом возносятся: тогда чудовищную спину Чудовище вздымает, и сияющий хвост в своде неба. Заходит сам и Боот, ныне уже первою частью: четыре знака едва погребают его в широкой пучине, и в левой части западной Медведицы он стойко взвивается. Обе стопы, до сдвоенного колена Змееносца, уступая небу и соскользнув под безмерные воды, восходя в другом месте, смогут явить Близнецов. Ныне ни с какой стороны Чудовище не кажется близким, однако вскоре его должно будет наблюдать, когда уже первые ряды Реки выйдут в средину, чтобы быть различимыми моряками в пучине, которые, ожидая его, ждут великий знак Ориона: а именно, чтобы открылись путь корабля и мера ночи, такие знаки, каких боги дали многие роду людскому.

Прогностика (Приметы погоды). 1. Страж козлорождённого стада из огромной пучины. (Присциан, 6) 2. Приняв на борт корабли, искать плывущие кормовые украшения. (Присциан, 7) 3. Которых ни буря не погубит, ни долгая старость не разрушит, угашая ясные знамения неба. (Присциан, 10) 4. Как когда Луна, проходя, застит круг Гипериона, угасают лучи, покрытые слепою тьмой. (Присциан, 10) 5. Но также Ясли, что светятся тонким светом. (Присциан, 16) 6. И к тому же часто предвещает она грядущие ветры, вздутое море, когда внезапно и глубоко оно вздымается, и седые скалы рассола, пенясь снежною влагой, тщатся вернуть Нептуну свои скорбные голоса; или когда плотный рокот, поднявшись с высокого темени горы, вздымается громче, нередко отзвуком утёсов. Равно седая лысуха, бежа из пучины моря, возвещает своим криком, что ужасные бури близки, изливая немалые песни из трепетного горла. (Цицерон, О дивинации, I, 8) 7. Вы тоже видите знаки, питомицы сладкой воды, когда с кличем готовитесь излить пустые голоса и нелепым звуком будите источники и пруды. Часто и зелёная лягушка поёт прескорбную песнь из груди, и на рассвете малая сова напирает своими голосами, напирает голосами и мечет из уст беспрестанные жалобы, когда впервые Аврора возвращает холодные росы. И порою тёмная ворона, бегая по берегам, погружала голову и принимала волну на шею. (Цицерон, О дивинации, I, 8, 9) 8. И мягконогие волы, взирая на огни неба, ноздрями втягивали из воздуха влагоносный сок. (Цицерон, О дивинации, I, 9) 9. Ныне же мастиковое древо, вечнозелёное и вечно отягощённое, привыкшее наливаться тройным плодом, трижды изливая плоды, являет три поры пахоты. (Цицерон, О дивинации, I, 9)